персональный сайт
Ткаченко Виктора Викторовича
Статья про 968ИАП в журнале "Авиация и космонавтика"

Статья про 968ИАП в журнале "Авиация и космонавтика"

"Авиация и космонавтика вчера, сегодня, завтра", №1 за 2010 годСтатья опубликована: в журнале "Авиация и космонавтика вчера, сегодня, завтра", №1 за 2010 год. Автор статьи и подготовки материала: Михаил НИКОЛЬСКИЙ.

Редакция выражает благодарность за оказанную в работе над статьей помощь:
- командиру 968-го иисап полковнику Эдуарду Валерьевичу Ковальскому;
- помощнику начальника Липецкого Авиацентра по информационному обеспечению подполковнику Владимиру Гоигорьевичу Кахленко;
- заместителю командира 968-го полка по BP подполковнику Андрею Анатольевичу Гордееву,
- старшему летчику-инструктору исследовательского отдела Липецкого Авиацентра подполковнику Юрию Ильичу Спрядышеву.

При подготовке статьи использованы материалы:
- книги B.C. Масликова «Крылья победы. 402-й истребительный авиационный полк особого назначения»,

- статьи Н. Качука «Точка опоры»,
- сайт однополчан 968-го иап www.tkachenko.in.ua

Огромное спасибо за предоставленные фотографии:
- летчику 1-й эскадрильи 968-го иисап майору Алексею Куракину.

"968-й Севастопольский Краснознаменный ордена Суворова III степени исследовательско-инструкторский смешанный авиационный полк"

25 июня 1941 г. на аэродроме Чкаловская из кадров НИИ ВВС КА по личному указанию Сталина был сформирован 402-й истребительный авиационный полк особого назначения. Командиром полка был назначен известный летчик-испытатель подполковник П.М. Стефановский. Идея сформировать авиаполки из летчиков-испытателей принадлежит С.П. Супруну, который обратился с таким предложением к Сталину. В книге Стефановского «Триста неизвестных» приводится следующий диалог:

— Это очень хорошо, — произнес Сталин, — что испытатели готовы помочь нам на фронте. Но одного полка мало.
— Можно поручить моему другу подполковнику Стефановскому, — ответил Супрун, — организовать еще один полк истребителей.
— Все равно мало. Войне нужны десятки, сотни полков. Постарайтесь организовать в НИИ возможно больше добровольцев.

П.М. СтефановскийРешение о создании шести авиаполков летчиков-испытателей было принято в Кремле 23 июня, а приказ Наркома обороны подписан 27-го. Формирование двух истребительных полков на МиГ-3 (401-й иап и 402-й иап), двух бомбардировочных на Пе-2, одного штурмового на Ил-2 и одного дальнебомбардировочного на ТБ-7 (личный состав последнего — 411-го БАПОН - из-за нехватки техники распределили по другим полкам) началось уже вечером 23 июня. В состав этих частей, получивших категорию «особого назначения», вошли 303 человека из числа лучших летчиков, штурманов, инженеров, техников, механиков, политработников НИИ ВВС, а также из представителей НКАП. Днем рождения первых двух истребительных авиационных полков особого назначения 401-го и 402-го, оснащенных самолетами МиГ-3, стало 25 июня 1941 г. Командиром 401-го полка стал Супрун, 402-го — Стефановский.

Недостатка в добровольцах не было, но 705-я авиабаза НИИ ВВС, откуда в первую очередь комплектовался летный и технический состав, неохотно расставалась с нужными ей специалистами. То же самое наблюдалось и в отношении летчиков-испытателей Наркомата авиационной промышленности.

Более оперативно сработало Главное политическое управление РККА, приславшее на должности комиссаров эскадрилий и полков выпускников Военно-политической академии. Новые самолеты без промедления перегонялись с авиазаводов на подмосковный аэродром Чкаловский, но их было мало. Не меньше проблем оказалось и с получением необходимых материально-технических средств, вещевого имущества, продовольствия. Из-за бюрократических проволочек люди вынуждены были отправляться на фронт в изношенном обмундировании, ветхой обуви. Но, несмотря на некомплект личного состава и нехватку боевой техники, через пять дней оба полка убыли на фронт. Местом дислокации 402-го авиаполка первоначально определили аэродром Крестцы на Северо-Западном фронте, в пяти километрах от Пскова. Туда, для обеспечения приема летного эшелона, в 4 часа утра 30 июня 1941 г. на «Дугласе» вылетела передовая команда во главе со старшим инженером полка Иваном Лазаревым и заместителем начальника штаба полка капитаном Сергеем Осипенковым. В первый же день ей пришлось в полной мере испытать на себе все фронтовые «прелести», вызванные несовершенством управления и несогласованностью действий различных служб. При подлете к аэродрому посадки транспортный самолет был обстрелян своей зенитной артиллерией. Хорошо, что от четырех попаданий в самолет никто не пострадал. Во второй половине дня на их глазах неизвестный самолет обстрелял появившийся МиГ-3 другого полка. Ответной очередью истребителя атакующий был сбит. Им оказался бомбардировщик ДБ-3, экипаж которого впервые встретился с новым типом самолета. Все спаслись на парашютах. Чуть позже своим же истребителем был обстрелян скоростной бомбардировщик СБ. Три случая «дружественного обстрела» на одном аэродроме — даже для бывалых фронтовиков многовато... Самое же тягостное впечатление первого фронтового дня было вызвано безнаказанными полетами немецкой авиации в районе аэродрома. Одиночные Ju-88 и Не-111 неоднократно сбрасывали бомбы с высоты двухсот метров. Истребители находившегося здесь полка несколько раз пытались их атаковать, но огонь ими открывался не прицельно, с больших дистанций и оказывался безрезультатным. Помимо перечисленных «боевых» эпизодов, неприятным сюрпризом оказалось известие, что аэродром уже занят другим истребительным полком, а «гостей» никто не ждал. Пришлось срочно связываться с вышестоящим командованием и выяснять дальнейшие планы. К исходу дня из штаба фронта поступило распоряжение: ввиду занятости аэродрома, 402-му иап перебазироваться на аэродром ж.д. станции Идрица Псковской области. На следующий день рано утром наземная команда на пяти автомашинах выехала в указанный район. Хотя расстояние составляло всего сто пятьдесят километров, к месту назначения добрались только ночью.

Ведущий колонны, представитель штаба фронта, заблудился и завез совсем в другую сторону. Кончилось горючее. Пока сориентировались, пока заправились — день на исходе.

Капитан Б. Бородай возле Миг-330 июня в 17 часов 12 истребителей полка взлетели из Крестцов. Лидировал группу на Пе-2 летчик-испытатель И.Пискунов. Перелет выполнялся с промежуточной посадкой в Мигалове (Калинин), где пилоты самостоятельно произвели дозаправку, и осмотр материальной части, чем в немалой степени удивили местных авиаторов. Вылет из Мигалова несколько раз откладывался по метеоусловиям в районе посадки. Наконец «добро» было получено. После взлета погода по маршруту ухудшилась, резко сократилась горизонтальная видимость. Увидев впереди крупную железнодорожную станцию, Пискунов начал заход на посадку. Станция, как выяснилось, называлась Пустошка, до Идрицы оставалось еще десять минут полета. На свой первый фронтовой истребители аэродром садились на последних каплях бензина.

Полк вошел в состав 57-й смешанной авиационной дивизии, но статус «особого назначения» возлагал на командира подполковника Стефановского не только полную ответственность за выполнение поставленной задачи, но и право на полную самостоятельность в принимаемых решениях и действиях. Получая боевые задания, Петр Михайлович сам решал, как и какими силами его выполнять. Боевая работа началась на следующий же день: разведка, патрулирование, сопровождение бомбардировщиков и штурмовиков, прикрытие наземных войск и железной дороги Идрица — Себеж.

Первый боевой вылет звена старшего лейтенанта Константина Шадрина оказался безрезультатным. На исходе дня 1 июля несколько вражеских бомбардировщиков без всякого прикрытия предприняли налет на станцию Идрица. Наши истребители открыли огонь, но дистанция была слишком большой и противник ушел без потерь. Вскоре в районе ж.д. станции появились два истребителя Bf.110. На перехват взлетели майор Константин Груздев и капитан Борис Бородай. Они рассекли боевой порядок пары 110-х, навязав противнику индивидуальные бои. Бородай своего визави повредил, а Груздев сбил, открыв боевой счет самого результативного в истории ВВС Советского Союза истребительного авиационного полка.

2июля полк в основном был собран. Личный состав разместился в сараях на аэродроме, штаб — рядом с командным пунктом авиадивизии. Утром из-за облаков (нижний край — сто метров) неожиданно вывалился Не-111, который, сбросив на аэродром четыре бомбы, сразу же скрылся в облачности. За день летчики полка выполнили 36 самолетовылетов. Летчики сразу отметили, что истребители противника, если они не имели явного численного преимущества, чаще всего уклонялись от боя: пикировали до высоты 40—50 м и на бреющем уходили в западном направлении. К аналогичному выводу пришли летчики многих авиаполков ВВС Красной Армии — не такими уж и «крутыми», как их ныне расписывают, на самом деле были «асы» люфтваффе. В ночь со 2 на 3 июля над аэродромом появились два вражеских разведчика. Сбросив осветительные ракеты и проведя аэрофотосъемку, они беспрепятственно удалились. Летчики полка не были подготовлены к боевым действиям в ночных условиях, а зенитная оборона аэродрома состояла из одной счетверенной пулеметной установки.

По результатам ночной разведки одиночные Ju-88, Не-111, Bf. 109 до полудня 3 июля пытались атаковать аэродром, но все налеты были успешно отражены истребителями. В течение дня группами продолжали прибывать МиГ-3. К вечеру в Идрице сосредоточилось 23 истребителя, но пять из них были не боеготовы. В 17.00 поступило распоряжение: перебазироваться на новый аэродром в Великие Луки.

Погрузка в «Дуглас» еще не закончилась, как через час поступила новая команда: немедленно всем полком вылететь в район Краславы: тридцать «мессеров» штурмуют наши войска. Указанный район находился на пределе радиуса полета истребителей, в Латвии. Приказ есть приказ. Командир полка принял решение: на курс ложиться без традиционного круга над аэродромом, режим полета — наивыгоднейший, к фронту идти на высоте пять тысяч метров, на воздушный бой затратить не более пяти минут и сразу же возвращаться обратно. В назначенном районе «мессеров» МиГи уже не застали, но над местом штурмовки кружилось несколько «юнкерсов» и «хеншель». Внезапной атакой пять германских самолетов было сбито. В Идрицу вернулись с почти с сухими баками. Как потом говорили в верхах, операция была рискованной и оказалась посильной лишь для летчиков-испытателей.

Лётчик А. Прошаков (на счету 8 самолётов в первые месяцы войны)Комплектование полка летчиками-испытателями имело очевидные плюсы, хотя минусов также было немало. Опытнейшие пилоты обладали великолепной техникой пилотирования, умели чувствовать машину «пятой точкой», буквально ощущая с ней одним целым, в то же время на высший пилотах и воздушный бой они никогда толком не летали. Мало кто из летчиков полка до прибытия на фронт вообще стрелял в воздухе из бортового оружия! Реальным боевым опытом обладали только несколько человек, в том числе Герой Советского Союза старший лейтенант Александр Мошин, воевавший с японцами и финнами и капитан Борис Бородай, прошедший Испанию, Китай, Халхин-Гол.

Но, несмотря на все сложности, за первые три дня боев летчики полка уничтожили двенадцать немецких самолетов. Блистательную победу одержал капитан Григорий Бахчиванджи. Прикрывая аэродром, он в течение нескольких минут уничтожил два бомбардировщика Do-215. В ходе боя у его истребителя остановился винт, однако летчик сумел благополучно приземлиться. Оказалось, что мотор, оба радиатора, лонжероны крыльев, даже пневматики колес были изрешечены пулями. Такую «мертвую» машину мог посадить только испытатель.

Открыл свой боевой счет и командир полка. После двух атак на его истребителе отказали все пулеметы. Тогда Стефановский решил подавить врага морально. Зайдя спереди, МиГ-3 в пологом пикировании устремился навстречу бомбардировщику, летчик которого инстинктивно отжал ручку от себя, «Дорнье» врезался в землю.

Полк потерял один МиГ — старший лейтенант Константин Шадрин неудачно атаковал самолет-корректировщик, стрелок которого попал в водорадиатор МиГа. «Раму» Шадрин сбил, но и сам произвел вынужденную посадку в непосредственной близости от переднего края. Снятые с самолета пулеметы и патроны летчик сдал пограничникам, а парашют и рацию принес с собой. Истребитель пришлось сжечь.

Учеба в боевой обстановке обходилась дорого. В час ночи 4 июля над аэродромом на высоте 500—600 м появился фашистский разведчик. Ночь была светлая, но зенитная стрельба оказалась безрезультатной. Поднявшийся на МиГ-3 Афанасий Прошаков (это был его первый ночной вылет) отогнал неприятеля, но был обстрелян своими зенитными пулеметами. Одна пуля застряла в парашюте летчика. В 12.20 на аэродром стала приземляться группа из семи Пе-2. Немного погодя с западной стороны показалась еще одна группа из пятнадцати бомбардировщиков. Пока на командном пункте дивизии спорили, свои это или чужие, Do-215 легли на боевой курс. Сигнал тревоги (красная ракета) был дан, когда фашисты уже достигли границы аэродрома. Зенитчики бездействовали. Несмотря на разрывы бомб, несколько истребителей успели подняться в воздух. Самолет капитана Соргина был подожжен сразу после взлета. Летчик выпрыгнул с парашютом, но от полученных ран и ожогов скончался в больнице. Бомбардировщики противника отбомбились, надо сказать, метко. Были потери в матчасти (5 МиГ-3 полностью уничтожены, 7 — повреждены), погибли трое, еще двенадцать человек получили ранения. На следующий день в воздушных боях летчики полка (майор Груздев, ст. лейтенант Чуносов и капитан Бахчиванджи) сбили три самолета противника, но и полк вновь понес потери от бомбардировщиков люфтваффе — налетом 12 Ju-88 на аэродроме были уничтожены два МиГ-3. 7 июля в полку осталось пять боеспособных истребителей, 9 июля — три...

11 июля приказом командующего ВВС КА полку поставлена задача перебазироваться с аэродрома Великие Луки на аэродром Чкаловская Московской области для комплектования. Матчасть в количестве трех исправных и двух требующих ремонта МиГ-3, а также личный состав в количестве трех летчиков и 13 техников переданы в распоряжение командира 57-й смешанной авиадивизии, остальной личный состав перебазировался в Чкаловскую. Командира полка подполковника Стефановского вызвали в Кремль. После доклада И.В. Сталину он получил новое назначение на должность заместителя командира 6-го истребительного авиакорпуса по западному сектору противовоздушной обороны Москвы. 15 июля 1941 г. в командование полком вступил майор Константин Афанасьевич Груздев. 22 июля полк убыл на фронт. Десять МиГ-3, ведомые командиром полка Груздевым, перелетели на аэродром Кречевицы (район Новгорода), семь МиГ-3 во главе с капитаном Прошаковым перебазировались на аэродром Крестцы (также под Новгород). 23 июля из Чкаловской в Крестцы перелетело еще восемь «полковых» МиГ-3. Полк выполнял задачи по прикрытию от авиации противника Новгорода, Сольцов, Шимска, Старой Руссы, Бологое, вел воздушную разведку, сопровождал бомбардировщики. Из Крестцов самолеты полка вскоре перебазировались в Старую Руссу и Выползово, а из Кречевиц — в Хотилово (не путать с современным аэродромом Хотилово).

Н. Егорович в кабине истребителя, 1945 год, февральИзменился и статус полка. Командиру 57-й авиадивизии с помощью вышестоящего командования удалось исключить из его наименования словосочетание «особого назначения» и полностью подчинить себе полк. Дело тут заключалось не только в независимом поведении руководства части. Штаб дивизии, да и авиационное командование фронта скептически воспринимали многочисленные предложения, поступавшие из 402-го ИАП. Они касались совершенствования тактики боевых действий истребительной авиации, более эффективного использования боевых возможностей новых истребителей, рационального обслуживания материальной части для поддержания ее в боеготовом состоянии и так далее. Например, летчики полка не раз просили дать им возможность самим выбирать нужную высоту полета при патрулировании и сопровождении. Прошло, однако, немало времени, прежде чем вышестоящее руководство убедилось в обоснованности просьб и необходимости отказа от шаблона. Жестко устанавливаемая высота в 200—300 м ограничивала обзор и возможности истребителей для маневра, увеличивала вероятность поражения огнем зенитной артиллерии. Испытатели настойчиво высказывались за концентрацию сил авиации для повышения эффективности ее боевого применения. Они предлагали увеличить количество истребителей, сопровождающих бомбардировщики и штурмовики. Противник, как правило, выделял для этого не менее шести самолетов, у нас же такие группы обычно состояли из двух—трех истребителей (справедливости ради стоит отметить, что очень часто весь боеготовый состав истребительного авиационного полка, не только 402-го, как раз составляли два—три самолета). Характерный эпизод: однажды четырем летчикам полка во главе с Борисом Бородаєм было поручено сопровождать штурмовиков в район железнодорожной станции Старая Русса. Накануне Ил-2 уже несколько раз вылетали в этот район на штурмовку, все время используя один и тот же маршрут. На этот раз над линией фронта самолеты вначале попали под интенсивный огонь зенитной артиллерии противника, затем внезапно навалилась большая группа «мессеров». Видимо, враг специально устроил засаду, заранее зная маршрут. Воспользовавшись численным превосходством, фашистские летчики связали воздушным боем наши истребители. Штурмовики, оставшись без прикрытия, вместо того, чтобы действовать единой группой, разбрелись по одному. В результате один Ил-2 не вернулся с боевого задания, а ведь могло быть много хуже. Тем не менее, дело по обвинению летчиков полка в потере штурмовика передали в военную прокуратуру, а старшего группы сопровождения капитана Бородая отстранили от полетов.

Лётчики 402 ИАП, осень 1941г.

Майору Груздеву удалось сохранить новаторский дух в деятельности полка: к этому времени личный состав полностью освоился во фронтовой обстановке. Большую роль в этом играл личный пример командира. Однажды, когда оставшиеся в полку три исправных истребителя выполняли боевое задание, на аэродром налетела большая группа «юнкерсов» в сопровождении Bf.109. Невзирая на разрывы бомб, и снарядов, командир полка, бегая от одного стоявшего на земле самолета к другому, искал способную подняться в воздух машину. Груздев взлетел на истребителе, мотор которого уже выработал ресурс и с первого захода сбил Ju-88, но и сам попал под атаку «худого». Резким разворотом Константин Афанасьевич ушел от смертоносных трасс и сам прошил очередью нападавшего. Подбитый вражеский истребитель противника, дымя, ушел в сторону линии фронта. Первый в истории полка таран совершил 29 июля младший лейтенант Мамонтов. Отражая налет группы вражеских бомбардировщиков, он атаковал лидера. Подбитый Ju-88, снизившись, начал уходить на бреющем. После нескольких атак, израсходовав боеприпасы, летчик таранил противника, но самому ему не удалось спастись из-за малой высоты. Мамонтов посмертно награжден орденом Ленина. В течение первой недели напряженных боев пять вражеских самолетов уничтожил старший лейтенант Михаил Чуносов, сам за этот период трижды выполнив вынужденные посадки на израненных самолетах. 8 августа Чуносов вышел победителем в схватке с парой Bf.110, сбив одного из них. А через день, атакуя бомбардировщик, он получил ранение в голову. 15 августа 1941 г. немцы вступили в Новгород. Единственной переправой, по которой остатки наших войск могли покинуть город, являлся мост через Волхов. Его всеми имеющимися силами прикрывали от вражеских бомбардировщиков летчики 402-го полка. С раннего утра 16 августа МиГи вели воздушные бои с превосходящими силами противника. Несколько вылетов сделал Чуносов. Во время одного из них атаковал Ju-88, затем вступил в бой с «мессером». Из очередного вылета летчик не вернулся. Позже от наземных войск поступило сообщение, что Чуносов отвлек на себя четыре истребителя Bf.110 и был сбит вблизи деревни Баженко. Межу тем, в «верхах» поняли ошибочность решения о формировании полков из летчиков-испытателей, которые намного большую пользу могли принести в тылу, занимаясь своей непосредственной работой. С первой половины августа летчиков-испытателей постепенно стали отзывать обратно. 10 августа была откомандирована с фронта первая группа из девяти человек. В эту группу попал капитан Г. Бахчиванджи, сбивший к тому времени пять неприятельских самолетов. 15 мая 1942 г. Бахчиванджи первым в СССР совершил полет на самолете БИ-1 с жидкостным ракетным двигателем. Он погиб во время одного из испытательных полетов 27 марта 1943 г. в районе аэродрома Кольцово (Екатеринбург). Спустя тридцать лет летчику посмертно было присвоено звание Героя Советского Союза.

Более удачно сложилась судьба еще одного летчика из первого состава полка — Ю.Антипова, который также в 1941 г. возвратился к прежней работе, испытывал Як-3 с двигателем ВК-107А, участвовал в оценочных воздушных боях на трофейных самолетах. После войны Юрий Александрович в числе первых испытывал реактивную технику; в 1957 г. стал Героем Советского Союза.

В июле 1941 г. в полк прибыл летчик-испытатель НКАП Н.Ф. Краснов, которому суждено было стать одним из лучших летчиков-истребителей ВВС Красной Армии, ныне незаслуженно забытому. Николай Федорович Краснов родился в 1914 г. под Гороховцом. В 1934 г. закончил Тамбовскую школу летчиков, в 1936 г. стал летчиком-испытателем на заводе в Бердянске, где проводил испытания воздушных винтов новой конструкции. С 1938 г. работал летчиком-испытателем на моторном заводе в Перми. От той поры сохранился любопытный документ:

Распоряжение №38 13.03.39 г.
За выпуск самолета в полет над городом над демонстрацией 10 марта сего года без моего разрешения начальнику ЛИС т. Коротневу объявляю выговор.
Летчика Краснова за не выполнение задания начальника ЛИС производить полеты на высоте не ниже 600 м. и за проявление воздушного хулиганства, выразившегося в полете на низкой высоте над домами и проходящей демонстрацией арестовываю на 5 суток с выполнением служебных обязанностей.
Швецов А.Д.

В составе 402-го иап Н.Ф. Кравцов одержал пять побед в воздушных боях, получил тяжелое ранение. После госпиталя проходил службу в других частях, сражался на истребителях Як и Ла, командовал эскадрильей «охотников», авиационным полком. За 31 сбитый самолет противника Указом Президиума Верховного Совета СССР от 4 февраля 1944 г. удостоен звания Герой Советского Союза. Точное количество сбитых асом самолетов не установлено, личных побед он одержал по разным оценкам от 44 до 46, еще 20 самолетов противника сбил в группе. Майор Краснов погиб в 29 января 1945 г. при облете истребителя Ла-5. После взлета у самолета не убралась одна опора шасси. Ла-5 был атакован истребителями противника, два из которых Краснову удалось сбить, но потом у Ла-5 отказал мотор. При вынужденной посадке самолет скапотировал, летчик погиб. В конце августа на аэродром Крестцы, где в это время базировалось несколько авиационных частей, в том числе и 402-й ИАП, совершили внезапный налет двадцать пять Bf.110, вызвав большой урон. Командованию полка удалось убедить штаб авиадивизии в необходимости нанесения ответного удара по немецкому аэродрому большой группой самолетов. Через день шесть Пе-2 и четыре Ил-2 в сопровождении восьмерки МиГ-3 выполнили штурмовку аэродрома Сольцы, на котором находилось более полусотни фашистских самолетов. Из-за плохой погоды (дождь, туман, низкая облачность) немцы не ожидали удара: самолеты стояли открыто вплотную другу к другу. Пока наши бомбардировщики и штурмовики «работали» по земле, МиГ-3 подавляли зенитные батареи и сковывали вражеские истребители. В сообщении Совинформбюро от 5 сентября 1941 г. по этому поводу говорилось:

«На днях наша авиация разгромила два вражеских аэродрома; расположенных западнее озера Ильмень. Советские бомбардировщики налетели на аэродром неожиданно. Немецкий истребитель, пытавшийся подняться, был уничтожен, но взлете командиром авиачасти майором Гоуздевым. Батареи немцев открыли сильный огонь. Но наши истребители и штурмовики заставили замолчать вражеские зенитки. Уничтожив расчеты зенитных орудий и пулеметов советские летчики добили и подожгли находившиеся на аэродроме немецкие самолеты. На двух аэродромах наши летчики уничтожили 74 вражеские машины, входившие в состав немецкого авиационного корпуса «Рихтгофен».

Летчикам 402-го ИАП приходилось выполнять и не совсем обычные задания. Например, они первыми на Северо-Западном фронте стали сбрасывать листовки на войска противника... 9 сентября на аэродром Крестцы неожиданно приземлился «Дуглас» с группой армейских генералов во главе с начальником ГлавПУР Красной Армии Мехлисом.

Комиссар полка С. Пономарёв с техниками. 1941г, Аэродром: Пономарёво.Собрав летчиков, начальник Главного политического управления РККА учинил жесточайший разнос, обвинив летный состав в нежелании летать на боевые задания, более того — Мехлис заявил, что якобы вместо своих, летчики прикрывают войска противника. Никакие доводы армейским комиссаром 1 ранга не принимались в расчет. Удивительно, но обычных в подобных случаях карательных мер не последовало. Прибывший на следующий день, командующий ВВС Красной Армии генерал Жигарев объективно и быстро во всем разобрался. Оказалось, что патрулирование производилось в районе, определенном штабом 57-й авиадивизии в соответствии с заявками, поступившими от наземных войск. Причина малого количества боевых вылетов была не в нежелании летчиков воевать, а в изношенной матчасти. В тот же день летчикам 402-го полка П. Ананенкову, В.Гвоздеву, В.Гончарову и Уварову представитель ГлавПУРа поручил провести пробный сброс листовок с истребителей. Сделано это было, видимо, в качестве компенсации за моральный ущерб, а может быть, летчиков выбрали, потому что они патрулировали перед этим район, занятый противником. Во всяком случае, первый опыт оказался удачным: пятнадцать тысяч листовок были сброшены над германскими войсками. В дальнейшем летчики полка неоднократно выполняли подобные задания. Творческий подход к делу у личного состава уникальной части проявлялся не только в воздухе. К примеру, для обороны аэродрома инженер по вооружению Я. Рулев предложил использовать реактивные снаряды РС-82. Опыт посчитали положительным. Потом было решено попробовать «эрэсы» и в воздушном бою. В полевых условиях под руководством старшего инженера полка В.И. Алексеенко под плоскостями самолета были установлены направляющие (флейты) для двух и четырех снарядов и электропроводка для их запуска.

Василий Иванович Алексеенко — фигура, безусловно, историческая. Не так много найдется в истории нашей авиации инженеров, ставших летчиками-испытателями, а на закате жизни еще и историками — именно историками, а не мемуаристами. Статьи Василия Ивановича неоднократно публиковались в нашем журнале. До глубокой старости этот человек сохранял удивительную ясность мысли, а фронтовая закалка позволяла в 80 с гаком лет при случае принять «боевые» 100 грамм без последствий для организма.

Испытания доказали возможность использования реактивных снарядов как против самолетов противника, так и при штурмовке наземных целей. Главная сложность состояла в правильном определении дистанции до цели. Работу инженера-испытателя принимал естественно летчик-испытатель — командир полка майор Груздев. В первом вылете командир двумя PC сбил Ju-88. Опыт опять вышел положительным, на основании чего реактивное вооружение довели до шести снарядов на самолете. 25 августа капитан Бородай в ходе выполнения воздушной разведки обнаружил, но дороге Новгород — Чудово колонну противника численностью до 400 автомашин. На штурмовку ушла восьмерка МиГов во главе с Груздевым. Двумя четверками истребители «прочесали» колонны РСами и пулеметами с головы и с хвоста.

402-му полку принадлежит приоритет в оперативном использовании радиосвязи для управления истребителями, находящимися в воздухе. Начальник связи полка Михаил Харламов вначале установил динамик на командном пункте. Это позволило слушать радиообмен наших самолетов между собой, знать воздушную обстановку и немедленно реагировать на требования летчиков. Потом на КП вынесли и микрофон, что дало возможность выдавать необходимые команды с земли. Во время испытаний «системы управления истребителями в воздухе» на КП полка прибыл командующий ВВС Северо-Западного фронта Герой Советского Союза генерал Т. Куцевалов в сопровождении командира дивизии полковника Катичева. Увидев протянутые провода, командующий поинтересовался:

— Что это за музыка у вас на проходе?
— Да вот, начальник связи организовал управление самолетами по радио, — ответил комдив.
— А есть самолеты в воздухе? — спросил генерал.
— Два самолета над Валдаем прикрывают наши войска, — доложил Харламов.
— А ну, позови их сюда.

Через несколько минут после получения команды самолеты появились над аэродромом.

— Пусть спикируют на нас, — распорядился Куцевалов.

Истребители так лихо выполнили приказание, что командующему пришлось пригнуться к земле. Потом он выдал еще команду:

— Передай им: противник справа, высота две тысячи метров.

Летчики безукоризненно выполнили маневр. Тогда генерал выхватил микрофон у начальника связи и сам стал управлять самолетами по радио. Разрешив через некоторое время им идти на посадку, он схватил за грудки Катичева и стал его трясти, приговаривая:

— Да ты понимаешь, что это значит? Мы же сможем наши истребители направлять прямо на самолеты противника!
— Как же не понять? — ответил командир дивизии, умолчав при этом, что радиостанции имелись только на МиГ-3.

Примерно через месяц после этого эпизода поступило распоряжение: старшему лейтенанту Харламову взять у летчиков десять шлемофонов и прибыть в штаб 57-й авиадивизии. Встретил его начальник связи дивизии майор Радушняк и объяснил причину срочного вызова:

— На аэродром Крестцы сел 12-й истребительный полк. На десяти Як-1 имеется по одному приемнику. Передатчиков на самолетах нет. Вам приказано Куцеваловым вместе с начальником оперативного отдела 57-й дивизии майором Простосердовым срочно выехать на передний край и организовать наведение наших истребителей на самолеты противника так, как вы демонстрировали ему со своими самолетами.
— Как же я буду их наводить, если Як-1 не имеет передатчика? — спросил Харламов.
—  Подумайте сами, — ответил Радушняк. — Я это слушать не хочу.

Через день пункт наведения расположился на переднем крае у деревни Медведко в районе Старой Руссы с радиостанцией РСБ-Ф. Оговоренная заранее система проверки односторонней радиосвязи с самолетами прошла нормально: ведущий группы хорошо слышал команды с земли, подтверждая это покачиванием с крыла на крыло. В один из дней, после того, как управляемые по радио «яшки» ушли, налетела группа «юнкерсов». Став в круг, она с пикирования начала бомбить наш передний край, где расположилась тяжелая артиллерия. Прикрывала бомбардировщиков шестерка Bf.109. В это время появились два Як-1, которые с ходу атаковали противника. Один бомбардировщик, не выходя из пике, врезался в землю, из второго экипаж выпрыгнул на парашютах. Еще один заход, и третий Ju-87, задымив, отвалил от строя и пошел со снижением на сторону своих войск.

— Кто вы, «сталинские соколы»? — запросил по радио М.Харламов. — Осторожно, бомбардировщиков прикрывают шесть «мессеров».

Но, видимо, на этих истребителях не было раций, и они не услышали предупреждения: на каждого из них накинулось по паре Bf.109. Один из «яков», пытаясь уйти, вошел в крутое пике, но был прошит очередью. Самолет упал в двухстах метрах от радиостанции. При осмотре места падения офицеры пункта наведения установили, что погибшим летчиком был лейтенант Тимур Фрунзе, сын героя Гражданской войны Михаила Фрунзе. Произошло это 19 января 1942 г.

Ком. полка К. Груздев и комиссар С. Пономарёв. 1941г, Хотилово.К ноябрю 1941 г. из-за интенсивной эксплуатации (до семи вылетов в день на каждый самолет) значительное количество истребителей оказались небоеготовыми — вышел ресурс моторов, а новые не поступали. Тогда технический состав во главе со старшим инженером полка В.Алексеенко предложил вместо высотного мотора АМ-35А установить на МиГ-3 мотор со штурмовика Ил-2, который, с одной стороны, был невысотным, но, с другой, — более мощным и менее дефицитным. Эта идея родилась после осмотра мотора поврежденного Ил-2, стоявшего на аэродроме Хотилово. Оказалось, что его габариты и крепления на подмоторной раме вполне подходят и для истребителя. На складе БАО нашлись два новых заводских АМ-38. После проведенных доработок этот мотор сначала установили на одном самолете. Летные испытания, проведенные Груздевым как летчиком-испытателем и Алексеенко, в качестве ведущего инженера по испытаниям, оказались успешными. Несколько позже подобные испытания на втором истребителе провел капитан Бородай. Удалось добиться главного — прироста скорости за счет повышения мощности мотора. Выигрыш, однако, достался не даром: истребитель потерял высотность и «миги» с новыми моторами перестали «доставать» самолеты противника на высотах свыше пяти тысяч метров.

Продолжение >>